Страница 2 из 2

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 29 окт 2012, 19:58
IKS
Ох, и талантлив Стеценко! Каждый его рассказ проглатывается смаху,как самая вкусная конфетка! Любое действие - даже самое разгильдяйское, изложенное им, выглядит так забавно!

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 12 янв 2013, 13:29
SHIHA
Про героев и людей. Сказка в двух частях.

Часть первая. Про героев.

В одной героической стране было так много героев, что их решили пересчитать и исследовать, для чего пригласили специальных людей со счётами и медиков сразу в зеленых халатах, что говорит о серьезности мероприятия.


Начать решили с самых простых и понятных героев— тех, которые с шашкой против танка. Им в головы вставили специальные электроды, но те провалились внутрь. Это немного удивило исследователей, но поразмыслив, они поняли, что так и должно быть: только абсолютно безмозглый боец может с шашкой наголо и страшным криком броситься на танковую армаду, думая, что с помощью крика и шашки можно победить любого монстра. Когда такому бойцу чудом удается зарубить танк он искреннне не понимает, почему все удивляются: и сам зарубленный, и коллеги с шашками, и генерал, вручающий медаль, и даже местный историк, бубнящий про «несмотря на громадные потери никогда прежде до сих пор в мировой летописи событие такого масштаба...» «Что такого? - думает чем-то герой - У меня же шашка вон какая вострая!», и бросается в очередную геройскую схватку с танками и сдуру снова побеждает с медалью, а потом борется с первой попавшейся блондинкой, обнажив все свои способности и занимая весь блондинкин ум рассказами о конях, атаках и трусливых танках. Блондинка, не понимая ничего, с удовольствием слушает весь этот треп, потому что у неё ещё нет груди, но уже есть интуиция, говорящая, что перед ней настоящий герой, а мозги настоящим героям не нужны и даже немного наоборот, поэтому разговор удается, а остальное — не всегда, так как в самый ответственный момент медалист с саблей убегает в ночь за внезапно проезжающим мотором и уже не возвращается никогда, не умея, как крокодил, пятиться задом. Авторитетов юный герой не признает; кроме себя, героев не знает; о своих победах пишет на заборах теми тремя буквами, которые выучил в начальной школе и героем себя искренне не считает, потому что знает, что он - Бог.

Чуть дальше по исследовательской оси абсцисс... Или говоря иначе, километром правее, на соседнем поле, воюют бойцы постарше и поопытней, знающие, что что за танком не грех понаблюдать, танк не грех поизучать, да и убежать от него совсем не зазорно, ибо лучше проснуться утром живым напротив вечернего танка, чем назвать своим именем ненавидимую в детстве школу. Мозги у бойцов появляются вместе с возрастом, поэтому блондинки вокруг уже не любые, а отборные: ноги, грудь и крем для увядающей кожи всегда с собой, а после вечерних посиделок с «милоей моей, солнышком лесною...» юношеские неудачи уже исключены, разве что по сугубо божественным причинам: если герой напился. По утрам, позвенев холодным оружием, герои уходят на передовую, из всех шашек выбирая тротиловые. Побеждают бойцы чаще, чем проигрывают, но медали получают редко, хотя и танки крупнее, чем у молодых, и победы весомее. То ли кричат не так страшно во время атаки, то ли рассказывают не так убедительно. Всадников с шашками снисходительно опекают и по вечерам ходят к ним со своей водкой пить водку или зовут к себе, где у костра с пленными танкистами поют: «Как здорово, что все мы здесь...» и учат скакать в атаку без коней. Хотя, бывает, и ошибаются — то ленту с шипами под танковые гусеницы положат не той стороной, то вместо выхлопной трубы в ствол картошки напихают — в общем, школы безымянными не остаются.
Из исследовательского интереса героям этой группы дали денег на подвиг, но половина из них тут же сбежала в город и растворились в пробках, а вторая половина перестала бриться и стала пахнуть водкой без примеси аромата чистого тела. После призывов к совести и бесед с пристрастием о святости долга, герои с вялыми криками «За Родину, за Сталина...» вяло удавились под гусеницами безо всякого огонька, после чего вышел знаменитый приказ «Героям денег не давать!».


Далеко за лесом, где у оси абсцисс появляется стрелочка, врыты в землю бетонные блиндажи в которых живут супербойцы, обвешанные оружием, картами, компасами, а также многолепным опытом, который помогает выживать и многолетним возрастом, который мешает жить выжившим. Шашки у них, само собой, есть, но ими режут сало.
Про танки они знают все, и умеют тоже все, поэтому на мелкие цели не размениваются. Их задача — найти супер-пупер танк с семью пушками и одиннадцатью гусеницами и забодать его каким-нибудь извращенным способом, желательно без противогаза — это считается особенно почетным. Если победить такой супер-пупер танк — супергерой становится внутренним мегагероем для служебного пользования, но всенародным не становится все равно, потому что старые герои вызывают у народа подозрение и даже раздражение своей живучестью: народу хочется, чтобы герой героически погиб, а потом рассказал, как это ему удалось. В бою с таким противником у танка шансов практически нет: его окружат, отрежут от своих, окопают, обездвижат, опутают вервками и буднично победят.
Каждый супербоец — суперэгоист и воюет в коллективе не потому, что так проще победить , а потому что в одиночку скучно. Сопливые всадники раздражают их своей тактической безграмотностью, незнанием правил боя, отсутствием четких планов на схватку, пренебрежением безопасностью, неумением маскироваться, излишней самоуверенностью и многим другим. Например, молодостью.
Песен супергерои вечерами не поют — некому и незачем, но слушают с удовольствием. С еще большим удовольствием слушают слушают своих боевых подруг, которые рассказывают, какими просто героями были супергерои в молодости, как скакали по полям: когда с шашкой в голых руках, когда с голой шашкой в руках, когда просто голые... Внукам тоже нравится. Но бывает, супербоец вдруг выбегает из блиндажа в одних кальсонах, вытирая о них жирную, в тушенке, шашку, и бросается куда-то в тьму, где гудят моторы и стреляют пушки. «Какая муха его укусила?» - пожимают плечами друзья с легким оттенком зависти. А потом или скорое возвращение с удивленными глазами: «Какая муха меня укусила?» и затупленной о броню шашкой, или «Наша шклола имени героя...» - это уж как повезет. Но бывает это редко — супергерои привыкли жить и умеют это делать и привычку эту на медали менять не торопятся. В Бога верят, да и как не верить, если каждого из них, а многих и не раз, он в свое время лично развернул в тоннеле.

Глупо было бы думать, что героями можно не руководить. Самые умные генералы возглавили противотанковые войска и стали распределять патроны и медали. Штаб расположили поближе к истокам - там, где оси пересекаются - около нуля, если говорить научно. Многие бойцы и супербойцы, которые поумнее, сразу стали стремиться к нулю и у некоторых это получилось. С шашками в штаб не пускают, а без шашек все генералы одинаковые и самым главным считается тот, который кричит страшнее. Герои и супергерои, прада, этого крика не очень боятся, но подносчики патронов вздрагивают.

Один раз главный генерал получил письмо на ста четырнадцати страницах, в котором было написано, что «мы, имея равные по конституции права с мужчинами, должны иметь такое же право на героизм». На третьей странице чтения вслух один из супергероев молча встал и напрасно поискав на поясе сданную охране шашку, открыл окно и помочился на пейзаж с Кремлем, а потом вышел навсегда, показав, что герои всегда делают, что хотят и никогда ничего не объясняют. «Мы тоже, - продолжали авторы письма, - имеем право не только на материнство, но и на материться и кидать в танки бомбочки (так и было написано), а наши дети имеют право учиться в школах имени не только их отцов, но и их матерей». Дочитав до середины, главный генерал плюнул в чернильницу и объявил заведующему противотанкового дурдома выговор, велев тщательнее следить за своими подопечными, а обидевшийся эскулап в ответ отнял у всего генералитета маникюрные ножницы и острые карандаши.


Среди настоящих героев есть и фальшивые — бегающие с пластмассовой саблей за игрушечными танками и очень увлекательно об этом рассказывающие, но исследователям они совсем неинтересны, потому что врач в зеленом халате со скальпелем видит, что у человека внутри.

Встречаются и совсем непонятные субъекты, порхающие поперек поля битвы как бабочки или фантики, с танками не воюющие, но как-то их усмиряющие, но поскольку, в руках у них нет даже шашек, а медали им вручить не удается по причине неуловимости, вышел специальный приказ, что они не считаются. Про умственные и другие способности фантиков не известно ничего, так как они не считаются. По этой же причине их не удалось сосчитать.

Когда все считаемые герои были посчитаны и расставлены по оси абсцисс и даже чуть-чуть по оси ординат, исследователи пошли к людям, чтобы узнать, что те думают обо всем этом.


Часть вторая. Про людей.

А людям все это — по фигу.


Источник

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 12 янв 2013, 13:34
SHIHA
Траверс Ашатской стены, 1990 год.

Экспедиция началась с того, что у нас угнали вертолет.

Изображение

Андрей Заболотных из команды МГУ сумел убедить командира, что им вертолет нужнее (так, в общем-то, и было) и пилоты, покружив над нашим промежуточным лагерем в низовьях ущелья Аксу, покачали головой и со словами: «Никак не возможно сесть, больно урюк в этом году высокий», высадили нас в чахлой кукурузе и улетели в Каравшин. А мы, неудавшиеся покупатели летных часов, пошли в сторону своих товарищей, гадая, что придется выслушать по поводу наших коммерческих способностей. Времена были еще советские, вертолеты еще были и летали, но деньги уже мало кого интересовали, и главным в любой покупке было договориться. Мы не сумели.
Планировалось, что на вертолете мы летим в Ашатское ущелье, где участвуем в чемпионате Союза в классе траверсов, а перед этим месяц просто живем и делаем, что хотим. В альпинистском смысле, имеется в виду. Без вертолета же пришлось ехать под Аксу, и уже там жить и делать, что хочется, а потом бежать в Ашат, чтобы у казахского супертраверса Победа-Хан появились конкуренты.
Жить в Аксу и комфортнее, и приятнее. Горы известные, маршрутов – тысяча, людей – сотни. Есть с кем и поговорить, и выпить - альпинизм в высшем его проявлении. Сама гора Аксу, правда, подавляет несколько, но если палатку поставить входом в другую сторону, жить вполне можно. А в Ашате что? Сабах и слепни. Поэтому по вертолету никто особо не горевал.
Аксуйскую часть программы, включая альпинизм в высшем его проявлении, я опущу и перейду сразу к апофеозу: траверсу Ашатской стены.
Чтобы попасть под маршрут, нам нужно было перейти два высоченных перевала, да еще и с грузом, восходительским и базовым (палатки, еда, шахматы), потому как, кроме, собственно, спортсменов, под стеной должны были оказаться как минимум наблюдатели, а как максимум – наблюдатели с поваром. Годом ранее наша команда уже ходила по этому пути, и воспоминания об этом переходе вызывали у его участников несколько нервную реакцию. На вопрос: «Что вы делали в Ашате?», отвечали с трудом и неуверенно, зато живо, с жаром и блеском в глазах, перебивая друг друга, рассказывали, как упрямые ослы не хотели идти на первый перевал и, тем более, на второй. Как в дождь рвались веревки и падал в грязь груз, как погонщик орал на ослов, а все остальные на погонщика. Как, в конце концов, Петров взвалил на плечи осла-подростка, чтобы ослица-мама начал хоть как-то двигаться, и так бежал перед мамой добрую половину пути, беседуя с ней, по-человечески, то есть, высказывая, все что думает о ней и ее родственниках.
В этом году решили, что кто-то пойдет с караваном, поставит промежуточный лагерь, перенесет железо под маршрут, а кто-то придет попозже, прямо к восхождению. Спортивная часть нашей команды делилась на две неравные части: у нас было пять мастеров спорта, включая одного заслуженного, и три КМСа. Угадайте, кому выпало сопровождать караван с грузом, несмотря на то, что я их написал с маленькой буквы, а нас с большой? Споры, уговоры, предложение бросить жребий, не помогли. Когда мастера спорта СССР находятся в состоянии высшего проявления альпинизма, спорить с ними бесполезно.
С тоской глядя на растущую гору барахла, мы, надежда мирового альпинизма, как стали нас благодушно называть подвыпившие мастера, стали готовиться к дальнему и сложному походу. Мы – это Егоров, Беляев, и я. С нами героически вызвалась идти юная девушка Лена, оказавшаяся очень хорошим поваром, судя по тому, что она уже много лет каждый вечер заваривает чай Игорю Беляеву, пока тот готовит ей ужин. Наше настроение сильно улучшилось, когда вместо обещанной маленькой компании ослов, пришел большой табун лошадей, и два пастуха ловко и умело раскидали все мешки по лошадиным спинам, да еще и наши личные рюкзаки привязали сверху. Мастера спорта СССР, собравшиеся на поляне, разом потеряли свое благодушие и, глядя на наши гордо расправленные спины, в бессильной злобе и зависти метались по поляне, спотыкаясь о собственные разбросанные вещи, которые им, в отличие от нас, предстояло тащить самим. Мы не стали тянуть с выходом.

Изображение

Подозреваю, что многие из читающих не знают, и я открою маленький секрет: идти по горам без рюкзака легко и приятно! Попробуйте хоть раз и вы поймете: то что висит у вас за плечами – не делает жизнь легче! Освободитесь, и познаете радость.
С одной ночевкой и одним шашлыком, наш караван пришел в Ашатское ущелье. Поставили палатки и стали наслаждаться жизнью, изредка совершая неторопливые грузовые походы под бастион пика 4700, которым начинался наш маршрут. Через несколько дней прибежали взмыленные, обиженные мастера и приказали нам катиться из лагеря на все четыре стороны, предпочтительно, в направлении бастиона. Чтобы поднять товарищам настроение, мы рассказали, что делали на них ставки, кто первым преодолеет два перевала, но они почему-то обиделись еще больше. Первым, кстати, пришел Коротеев.Так начался наш траверс.
Из заявок на чемпионат в классе траверсов 1990 года я помню три. Нашу, само собой, казахский супертраверс Хрищатого и траверс подковы Блок-Аксу-Искандер. Впрочем, с последним могу что-то напутать. Остальные пять команд выпали из моей памяти, за что приношу им свои искренние извинения. Фаворит – Хрищатый. Все понимали, что если казахи пройдут от Победы до Хана и уложатся в отведенные сроки, они станут чемпионами не только Советского Союза, но и всего мира, и не только 1990 года, а всех времен и народов, хотя, признаться, мы не верили, что этот маршрут можно пройти за столь ограниченное время.
Вообще, я считаю, что чемпионаты в альпинизме невозможны, ибо в них невозможно объективное судейство. Можно выбрать одного лучшего (пример – Золотой Ледоруб), но расставлять команды по классам и местам, на мой взгляд – маразм. Один биатлонист бежит в Норвегии и стреляет из винтовки, а другой бежит на Камчатке и стреляет из арбалета. Кто лучше? Я бы не взялся сказать. Хотя прекрасно знаю, зачем чемпионаты нужны, сам в них активно участвовал, и вопросов дурацких тогда не задавал, так как принимал правила игры. Впрочем, это отступление не имеет отношения к рассказу, и написано только потому, что я давно хотел ответить на вопрос, о своем отношении к таким чемпионатам, но меня никто об этом никогда не спрашивал.
Итак, мы начали лезть. Беляев, Егоров и я (повара Лену не взяли, как она ни просилась), именно так – втроем, почему – не помню, последовательность – не важна, вбили первый крюк в нашу первую гору – пик 4700. Там не совсем вертикаль, но довольно круто, а самое неприятное то, что бастион пересекается несколькими небольшими (если смотреть снизу) карнизами. Они не казались очень уж страшными, но понятно было, что перелезать через них мы будем не один день. Когда почти пролезли первую веревку, слава Богу, без карнизов, снизу пришел приказ спускаться. Оказалось, что хитрый Башкиров, увидел буквально в полусотне метров правее линии, по которой мы лезли, ледовую соплю, тянущуюся сверху донизу. Мы все смотрели на эти скалы много раз, но даже в мыслях ни у кого не было, что скальный маршрут так легко можно превратить в ледовый. Сказать, честно, никто эту соплю-то и не заметил. И все стало просто: взяли Яночкина, дали ему две фифы, и к вечеру двадцать веревок были пройдены. Сопля не прервалась ни разу! В самом широком месте она была метра четыре, в самом узком – сантиметров пятнадцать, но была всегда. Это был идеальный ледовый маршрут в скальном районе. Более того, это был абсолютно идеальный маршрут, потому что когда спустились в лагерь, наблюдатели донесли, что сопля растаяла. Судите нас, уважаемые судьи. Как прошли? Не скажем!
Хуже всех было мне: я единственный шел не в пластике, а в мягких кожаных ботинках, и пройти километр по льду, иногда вертикальному, было тяжеловато, особенно к вечеру, когда зажимы перестали держать на обледеневших веревках, а ноги давно не стояли. Я вылезал последним, и перевалив через гребень, нашел там перемешавшихся спортсменов в весьма благодушном настроении: один день вместо трех, а то и четырех - это поднимет настроение любому альпинисту, исключая разве что, откровенных мазохистов.
Еще одно отступление (для начинающих альпинистов): не верьте тем, кто говорит, что главное – залезть на вершину. Главное – с нее спуститься. Нормальный человек не может и не должен жить на вертикальной скале или спать в ледовой трещине. Жить и спать нужно дома, на диване. Поэтому, случайно оказавшись на вертикальной скале или в ледовой трещине, нормальный человек изо всех сил стремится к родному дивану. Конечно, если светит солнце, синеет море, а вы лезете по теплым скалам с симпатичной партнершей с глубоким вырезом, восхождение можно слегка затянуть, но все равно: не забывайте о диване!
А дальше наше восхождение проходило так: хорошо выспавшись и неторопливо позавтракав, мы начинали участвовать в чемпионате. Траверс хорош тем, что ты то поднимаешься, то спускаешься, и в нем нет того томительного, тоскливого ожидания, знакомого всем: скорее бы вниз. То есть траверс психологически намного проще ординарного восхождения, это некий примиряющий симбиоз альпинизма и горного туризма, которые, на мой взгляд, давно пора уровнять в правах. За одной целью следует другая, этих целей несколько, но понимание того, что за каждой вершиной будет спуск и перемычка, очень полезно для психики. Все-таки жизнь на перемычке несколько отличается от жизни на стене… А нам еще и с погодой повезло: все десять дней светило солнце, было очень тепло (привет казахским траверсантам!) и все ночи мы проводили на открытом воздухе, только на вершине Сабаха залезли в палатки.

Изображение

Конечно, приходилось иногда лезть по стенам: тот же Сабах, к примеру, мы даже обрабатывали, там действительно круто, но чаще эти стены были в две-три веревки длиной. Но что такой три веревки? Потом снова полки, гребень, вершина, спуск, перемычка. То, как менялось наше отношение к маршруту, видно по фотографии из отчета. В первый день отмечены все участки, а потом осталась только линия - замучились отмечать.

Изображение

Казалось, сами горы благоволят нам, помогая, чем только возможно. Когда подошли к 4810, третьей вершине в траверсе, и приготовились к неизбежным двум-трем веревкам по стене, и острому, опасному для промежности, гребню, увидели полку, по спирали закручивающуюся вокруг горы, по которой и зашли на вершину почти без веревок. Кстати, на стене 4810 находится едва ли не самый большой карниз в СНГ. Его хорошо видно на фотографии – вылет то ли сорок метров, то ли девять. Если честно, я плохо помню, а если совсем честно – то и не знал никогда. Карниз был пройден командой Башкирова несколькими годами ранее, но без выхода на вершину. Думаю, им просто интересно было с такого карниза спуститься. За подробностями - к Клинецкому и Михайлову.
Постепенно удаляясь от пика 4700, первой вершины в траверсе, мы больше смотрели не направо – там была бездна, а налево: там соседнее с Ашатским – Урямское ущелье, постепенно поднималось к стене. Это было очень интересно: хочешь испугаться, смотришь направо - там километр ужаса. Испугался – смотри налево, там пять веревок до осыпи. Сначала - пять, потом четыре, три, две, одна… Наконец, между пиками 4750 и 4810 осыпи слева сомкнулись с нашим гребнем и мы пешком сошли на огромное - гектар, не меньше - осыпное плато. Фантастическое ощущение: мы идем по маршруту 6-й категории, на грани, как пишется в энциклопедиях, человеческих возможностей, но несмотря на это, снимаем с себя все железо, раздеваемся до трусов и ходим босиком по теплым камушкам под веселое журчание воды. Это был альпинистский рай. Было настолько хорошо, что оказавшись там в середине дня, мы даже не думали идти дальше и устроили себе полудневный отдых. Спали на больших плоских камнях, лежащих на плато и впитывавших в себя дневное солнце.
Ходить голыми по «шестерке» настолько понравилось, что перед Сабахом, все опять разделись, хотя плато в гектар там не было – сотка, максимум. Мы с Михайловым обрабатывали стену, когда с этой сотки раздались дикие крики: оказывается, небольшой снежный карниз мешал участникам восхождения смотреть направо и бояться, сколько захочется. Тогда они начали грузить карниз камнями, ковырять ледорубами, и сумели-таки его обрушить, чему и радовались весьма бурно. Напоминаю: пять мастеров, включая одного заслуженного… далеко за тридцать, семья, диссертация, уважение на работе… Трудно было поверить в это, глядя на орущих голых мужиков. Только мы с Михайловым были на грани человеческих возможностей, остальные, похоже, эту грань уже перешли.
За десять дней восхождения, ни разу не поругались, даже с Петровым, что уже удивительно. И сам Петров ни с кем не поругался, чего не бывало вообще никогда. Это было необычное восхождение и его не хотелось заканчивать.
Потом мы спустились вниз, бодрые и отдохнувшие, встретили безумно уставших от безделья наблюдателей и пошли домой. Вернувшись в Аксу, мы еще куда-то ходили, о чем я уже писал, а за траверс нам дали четвертое место.

Изображение

Действующие лица: Владимир Башкиров, Игорь Беляев, Дмитрий Егоров, Владимир Коротеев, Сергей Михайлов, Николай Петров, Владимир Стеценко, Владимир Яночкин, а также другие спортсмены и участники сборной Москвы 1990-го года.


Источник

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 06 мар 2013, 20:49
Dima
Рассказ вовсе не Стеценко, а какого-то …...
Не то чтобы мне понравилось, и я рекомендую, но к такому нужно готовиться заранее… Особенно руководителям.
http://turizm.lib.ru/n/newelew_m_j/pamir.shtml

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 09 мар 2013, 14:10
Vovanchik
Серёга, а есть где-нибудь биография Стеценко? Интересно стало...

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 18 мар 2013, 23:09
SHIHA
У меня нету, но могу у него спросить :)

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 18 мар 2013, 23:16
SHIHA
О зимнем Эльбрусе

Первый раз я попал на зиний Эльбрус и на Эльбрус вообще в честь 40-летия Победы, той самой, чье 70-летие мы будем отмечать совсем скоро. Андрей Ершов, которому я передаю пламенный привет, сумел под это дело получить денег с МВТУ им. Баумана и разношерстный, разнополый и разновозрастный спортивный состав оказался в Джан-Тугане. Февраль, снег, лыжи, девушки - чего не хватает для полного счастья? Уж точно не Эльбруса по бутылочному льду...


Потери начались еще во время подготовительных мероприятий: великий бурятский альпинист Олег Николаев решил повесить комиссара. Джан-Туган - лагерь больше студенческий, чем альпинистский, и там была такая должность - комиссар. Он делал то же, что и все - катался на лыжах, выпивал, флиртовал с девицами, но мы это делали сами по себе, а он - под руководством партии. Еще вечерами он пытался организовывать концерты, капустники и прочее. Сейчас бы его назвали аниматором. И вот этого-то человека Олег решил казнить. Просто встал, взял веревку и сказал: "А комиссара нужно повесить!" Ни с того, ни с сего, аспирант, почти кандидат технических наук, будучи в здравом уме и твердой памяти... У нас чуть стаканы из рук не повыпадали.
Дальше было весело: половину ночи половина сбора ловила верткого Николаева, а вторая половина искала комиссара, чтобы предупредить об опасности. Потом, скрутив бунтаря, всем сбором до рассвета гонялись за комиссаром, чтобы обрадовать - опасность миновала.
Утром начались репресии: Олега лишили права восхождения за алкоголизм и прочие излишества. Все остальные спортсмены малодушно промолчали, дружно дыша в сторону.
Больше всех от этого инцидента выиграл я - Олег отдал мне свои хорошие кошки, запретив их точить, потому что "они от этого тупятся".
На "Приюте", где для нас даже включили свет, Ершов построил всех в заиндевевшей столовой и сказал, что несмотря на непогоду, мы должны зайти на вершину, если не ради великой победы и не ради спортивных целей, и даже не ради тщеславия, то ради тех макарон и компотов, которые мы сожрали и выпили за казенный счет. Или скидываемся родному МВТУ, или завтра на гору. Сейчас бы я скинулся и еще добавил чуток, а тогда молод был и глуп.
Выбрали десятерых. фамилии назвать не могу, хотя мы со Славой Одоховским, который тоже из той десятки, недавно честно пытались всех вспомнить. Впрочем, это и неважно - я же не документалистику пишу, а так - мифы.
Утром Коротеев, приоткрыв дверь, сказал, что видит на небе звезды. Когда вышел я, ветер вдарил по морде с такой силой, что все, что я виде - звезды сыплющиеся из глаз. Видимость - ноль. Желание - ноль. Зато - минус двадцать на градуснике и сказочный ветер, потому что в реальности такого не бывает. Построились и пошли, куда, зачем - я не представлял даже приблизительно. Из GPS у нас были вешки, нарезанные из окрестного кустарника, живописно торчащие из рюкзаков, и сильно напоминающие антенны. Я был сосредоточен лишь на одном - не потерять в этом свистящем тумане идущего впереди призрака с антенной. Льда не помню вообще - я его просто не видел. В себя пришел только на перемычке - мы туда пришли вместе с рассветом. Если кто не знает: рассвет - самое холодное время суток, а перемычка - самое ветреное место на Эльбрусе. Глядя на деревянные останки, фигурировавшие в подготовительных беседах как "хижина", на лица своих сотоварищей, точнее - на маски, живописно украшенные замерзшими соплями, я раз сто пожалел, что записался в альпинизм и раз двести захотел из него выписаться. Рук и ног я уже не чувствовал.
На десятерых у нас было два мастера спорта. Один из них (Коломыцев, по моей версии, Скляров - версия Одоховского) произнес непонятное слово "фумарола", хотя я бы предпочел "крекс, бекс, фекс"... Но потыкав в эльбрус ледорубом мастера нашли удивительную нору, в которй был если и не температурный плюс, то очень небольшой минус, а главное - не было ветра. Там была жизнь. Я даже разулся и растер ноги. Потом все уснули. Часа через два вылезли, сходили на вершину и спустились вниз.
Так я впервые побывал на вершине Эльбруса, а чуть позже познакомился с веселым доктором Кукисом в институте им. Склифосовского, который с интересом смотрел, как я разуваюсь, а потом разочарованно сказал, глядя на мои фиолетовые пальцы: "У вас тут ничего интересного. Вот когда пойдет зимой в следующий раз..."

Один из следующий разов случился через несколько лет. Катался на лыжах, никого не трогал... Случайно встреченные друзья-соперники из МЭИ позвали на Эльбрус. Собраться - только подпоясаться. Вечером поднялись на "Мир", где и заночевали в каком-то ледяном подвале, плохо покрашенными стенами, отсутствием окон и лампой Ильича без абажура напоминающем карцер. Планы были классическими: утром выходим на скалы Пастухова, потом вниз, еще одна ночевка и на следующий день попытка восхождения. Погода была так себе, на "троечку".
Утром проснулись не рано и договорились, что каждый идет, как хочет. Я ушел раньше других и неторопливо добрел до "Бочек", до "Приюта" и так далее. Еще когда выходил, обратил внимание на то, что погода "встала": на небе ни облачка, ветра нет вообще. Дошел до скал Пастухова и тут меня начали раздирать сомнения, знакомые почти всем... А может на вершину? "За" - погода, хорошее самочувствие, лень (это же завтра опять сюда идти!). "Против" - на горе я один. Все-таки страшновато.
Как альпинист я "в меру острожен". Трусоват, если перевести на понятный язык. А тут знаменитый Эльбрусский лед блестит всем своим полукилометровым бутылочным великолепием... Страшно, но второй раз идти ой как не хочется, да и погода на пять с плюсом.
Лень победила - я пошел вверх. Смущало немного то, что время уже к обеду, поэтому пришлось ускориться (И не надо ухмыляться, читая это слово, это я к друзьям обращаюсь. Да, пришлось ускориться!) Как бы там ни было, я сходил на вершину и благополучно спустился вниз засветло, причем только ближе к перемычке надел второй свитер, а так шел в одной майке, а ведь дело было в начале марта. Кстати, видя такое дело, за мной на вершину рванул один из энергетов - Каймачников, и тоже успешно. Мы с ним не встретились, потому что он не знал дороги (мы же на акклиматизацию шли) и сходил тупо "в лоб".
На следующий день погода стала нормальной, то есть - никакой и те, кто не сходили в тот день, не сходили вообще.
Вообще, у меня было несколько зимних попыток, большей частью - неудачные, и чаще отступал из-за погоды, а точнее - ее отстутсвия.

Теперь про лед. Он и вправду очень твердый. На нем и вправду практически нет шансов остановиться. Но основная его опасность (высказываю только свое личное мнение) в том, что он пологий и совсем не страшный. Что такое 15-20 градусов? Тьфу! Любой из нас ходил и покруче. Навыки лазания здесь абсолютно бесполезны. Нужно просто пройти 500 или 1000 метров и ни разу не споткнуться, не запнуться, не оступиться, не зацепиться за штанину. То есть сделать 1500 или 3000 шагов без единой ошибки. Мне лично, это даже нравится: идешь, адреналин, там и все такое. Напоминает анекдот про медведя, получающего кайф, когда промахивается.
На льду лежат такие снежные пятна-поля, которые тоже создают иллюзию, что на них можно остановиться, если что... Одно такое поле площадью метров 20 на моих глазах просто улетело, как простыня. Никого и никак эти поля не удержат.
Почти любой из нас пролезет "тройку", ничего сложного там нет. Но мало кто делает это без веревки, страшно потому что. А на Эльбрусском льду не страшно, хотя намного опаснее, чем на "тройке", на которой в случае падения шансов остаться в живых гораздо больше. Пытаться зарубиться можно и нужно, есть люди, которым это удавалось, но вот, например, мой друг Дима Егоров, потеряв кошку, успел сделать только один удар, и дальше летел километр с дыркой в щеке, которую мстительно пробил отскочивший ледоруб. Ему повезло и он выкатился прямо к "Приюту", не уехав направо, в место с очень неприятным названием. Над скалами Пастухова срыв опасен еще и тем, что скалы эти и не скалы вовсе, а камни, невысоко и остро торчащие надо льдом. В них то и приезжают, лежа на животе или спине. Нужно страховаться на льду, хотя бы над скалами. Уж простите за такую банальность. Экономия времени - полчаса. Выигрыш - жизнь (не слишком пафосно, нет?).

А по поводу ориентирования на Эльбрусе расскажу такую байку: один мой друг, назовем его В., катался на лыжах на склонах Эльбруса. В стороне от трасс, где нет ни одного человека, но в местах хорошо ему знакомых и абсолютно безопасных. Но Эльбрус способен удивлять, и В. тоже был удивлен, оказавшись на дне трещины на глубине, допустим, пять метров. Об истинном метраже история умалчивает. Хоть В. и был мастером спорта по альпинизму, вылезти из трещины, сужающейся кверху, казалось для него проблематичным. И правильно казалось, я это могу подтвердить изнутри, так сказать, ибо тоже бывал в таких местах. Скорее всего, эта байка кончилась бы для В. совсем плохо, а может быть, еще хуже, но...
Другой мой товарищ, назовем его М., ехал по склону, поругивая какого-то одинокого идиота, испортившего целину. След одинокого привел к дырке, заглянув в которую (а ведь мог бы и не заглянуть!), М. увидел В. Не нужно гадать, кто был больше рад этой дружеской встрече. Все это, повторюсь, происходило в безопасном, по мнению простого мастера спорта по альпинизму, месте.
А еще один мой знакомый, сводивший на Эльбрус десятки групп, однажды с очередной группой оказался в Кисловодске, хотя спускался по пути подъема - на юг.

Впрочем, таких историй тысячи, главное, чтобы было кому их рассказывать от первого лица.


Источник

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 19 мар 2013, 18:59
Vovanchik
:D Я имел в виду не послежизненную биографию, а побольше узнать о человеке

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 08 сен 2013, 22:20
Dima

Re: Рассказы Владимира Стеценко

СообщениеДобавлено: 26 дек 2013, 23:02
Dima