Тухватуллин Ильяс Хамидович

Гвозди бы делать из этих людей

Модератор: SHIHA

Тухватуллин Ильяс Хамидович

Сообщение Miomoto » 15 ноя 2012, 00:08

"Ходите в горы, общайтесь с природой. Тем более, на Алтае. Алтайский край – удивительные горы, такая красивая, потрясающая природа. Моя мечта там походить."

Изображение

Родился в Ленинграде 10 мая 1958 г.
Закончил Ташкентский государственный университет, физический факультет. По специальности физик – электронщик. Кандидат физико-математических наук. Занимался космическим оборудованием. Заслуженный изобретатель СССР.
Ходить в горы начал в 1976 г. в секции «Буревестника» под руководством первых тренеров – Поповой Ии Алексеевны и Целовахина Владимира Васильевича (представителей Кавказской школы альпинизма). Первая вершина и первая любовь - вершина «Большой Чимган»- 3327м (отроги Западного Тянь-Шаня). Затем ходил и рос в Заилийском Алатау в Талгаре, затем Фанские горы (вершины Бодхона, Чапдара, Замок, Адамташ), потом Ягнобская стена, далее в. Гуамыш, Караганда, Памира – Алай (вершины Блок, Искандер, Ак-Су, Джигит, пик Каракольский). Это все маршруты технического класса.
Первое высотное восхождение - пик Ленина, затем Хан Тенгри и Победа.
На северо – западном Памире прошел несколько маршрутов на в. Маркс и в. Энгельс (с этого момента начинается его путь как высотно-технического альпиниста).
1998 г. – Эверест через Северное седло;
2004 г. – первопроход Эвереста по центру Северной стены;
2007 г. – первопрохождение Западной стены вершины К2 (8611 м) по центральному бастиону.
Из неудавшихся восхождений (экспедиций):
- попытка пройти центр Северной стены в.Жанну (до 7000 м);
- попытка взойти на в. Чогори зимой по японскому ребру (до 7200м);
- попытка взойти на в. Кюкюртлю по центру Западной стены зимой (прошли несколько веревок).
В 1991г. Ильяс повстречал на своем жизненном пути Павла Шабалина, и с этого момента начинается новая страничка его альпинистской биографии – эра восхождений на вершину Ак Су по Северной стене. В течение следующих ряда лет пройдено шесть маршрутов по этой стене, из них хочется отметить первое удачное зимнее восхождение, второе прохождение маршрута Попова и вариант маршрута через «нос». В двойке с Павлом пройден центр Северной стены Хан Тенгри.
Был призером и чемпионом России по альпинизму.
Вице-президент Федерации альпинизма Узбекистана, заслуженный мастер спорта международного класса.
Евгений Гаврилов: – Ильяс Хамидович, немного о том, как прошёл 2009 и что намечается в 2010 году?
Ильяс Тухватуллин: – Мы готовились на К2, поэтому я ничего не планировал. Занимались только подготовкой молодёжи. Чем и сейчас занимаемся: строим тренажёры, здесь в Узбекистане, и тренируем ребят.
Ездили на сборы в Аларчу. Но всё это связано с подготовкой будущего поколения в рамках нашего клуба.

– Какая она для вас, подготовка к К2?
– Это проведения лета и осени в горах, что совмещается для нас с работой гидами на пике Ленина, Коммунизма. Это высокогорная подготовка.
Нельзя за один год подготовиться в К2, да ещё к восхождению зимой. К такому надо двигаться всю жизнь. Сама подготовка большей частью психологического плана: надо представить, что тебя ожидает, как с этим жить и как это полюбить. Потому что, не полюбив это, неинтересно жить в морозильнике два месяца на ветру. Нормальным людям это не понравиться.
Приходится перестраивать психику. Это сложная вещь. Понимание того, что, я не люблю этого слова, это нужно. По большему счёту, никому, кроме нас, этого не нужно. Может, и нам это не очень-то нужно.
Но есть престиж страны, нашего вида спорта. И вообще, это привлекает: есть возможность попасть туда, где не ступала нога человека, да ещё, есть что-то интересное для всех нас. Это греет, та мотивация, которая позволяет перестроить сознание и настроиться на жизнь там, где её, в принципе, нет.
В этом году, если перейти к 2010, у нас уже прошло несколько восхождений зимой в районе западного Тянь-Шаня. Кроме этого, мы провели ледолазание, плюс поработали на льду в зимних условиях у себя в регионе.
Летом опять будем повторяться – поедем на пик Коммунизма, Ленина. Не в сборной команды России, а на местном уровне, но задачи сочетаются, и мне в этом плане легче.
Есть в проектах сделать совместную экспедицию осенью на Аннапурну с киргизами – небольшую экспедицию, восемь человек. Прекрасно, если это получится – хорошая подготовка к К2. И сразу оттуда, в декабре, если Бог даст, будем уезжать в Пакистан. Вот, собственно, и вся программа подготовки.
В 2002 -2003 году зимой мне посчастливилось поработать на К2 с поляками. И могу, как один из инициаторов этого восхождения, говорить о том, что восхождение возможно, но требует колоссального внимания к мелочам.
Любое достижение – это то, что умеют делать все, но часть людей отличается тем, что знает нюансы и умеет их предвидеть. Задача на К2, как мне кажется – нюансы.
Во-первых, это питание. При таких морозах ясно, что это будут сублимированные продукты и наблюдается отсутствие клеточной воды. Синтетические витамины туда таскать бесполезно – от них толку нет. Мы готовим, в частности сейчас я, сушеные продукты: укроп, петрушку – маленькие радости, которые могут украсить жизнь альпиниста в такой безжизненной пустыне, как К2 зимою.
Кроме того, это витаминизация, активное, правильное питание. Организм, по большому счёту, должен отдохнуть и напитаться всего вкусного и полезного, чтобы потом мог выработаться нормально в эти два месяца. Это декабрь, январь и февраль в Пакистане. Погода там неустойчивая. А 2009 год она была особенно неустойчива, и я даже рад, что экспедицию перенесли на 2010, год Тигра.
Ещё один момент – одежда. Основные вещи уже закуплены, но надо ещё много работать с «RedFox» по поводу одежды. Поляки ходили на пухе. В принципе, это не очень хорошо до 7000, а выше как раз пуховые утеплители работают. Но этим вопросом больше занимается Николай Тотмянин, потому что он ближе к «RedFox». Мы с ним переписываемся и плотно работаем по этому вопросу. Очень надеюсь на него, он – очень толковый специалист.
Маршрут более-менее утрясен, но есть варианты. Не хочется попадать в «бутылку» даже зимой. Неизвестно что там будет. Там в своё время погиб Кузнецов. Да и много альпинистов попадали в эту «бутылку». Она, как ловушка, капкан, из которого не выйдешь. Если попал, то надо просто молиться – и всё. Есть вариант обойти её вправо по натекаемому льду, но всё будет решаться на месте, по факту состояния маршрута.
Вопрос горючего, его качества. Газовыми горелками пользоваться или бензиновыми? Или мультисистемами, комбинированными. Поляки пользовались мультисистемами, но китайский очищенный газ «Petrol» оказался не очень хорошего качества, и у нас бензиновые горелки приходилось на этой высоте разбирать, очищать. Это было нашей головной болью.
Естественно, важны затраты энергии. Тепло там, понимаете, будет играть ключевую роль. Надо быстро приготовить еду и с минимальными затратами. Не натаскаешься на такой высоте бензина, а от газа там эффективность нулевая. Горит, а не греет. У него малое октановое число.
Эти вопросы во многом ещё открыты. Видимо к лету или осени к этому вернёмся – ещё время есть.
Единственное, что меня смущает – возраст нашей команды. Но, к сожалению, этот вопрос пока никак не решается. Мы не против присутствия, но весь наш предыдущий опыт говорит о том, что на такого класса восхождение молодёжь не очень пригодна. Существует какая-то клеточная память. С годами легче адаптируешься. Может, теряешь какие-то другие качества, но адаптация происходит быстрее. Есть свои преимущества и свои минусы.
На Эверест и К2 первыми у нас вылетает молодёжь. Посмотрим, как получится, и постараемся не ударить в грязь лицом.

– У вас много связано с пиком Ленина. Чем он для вас интересен?
– Если честно, то ничем. Это самый доступный на сегодняшний день полигон по финансам и т.д. Мы, находясь здесь на юге, работаем с клиентами и ближе всех к пику Ленина. Он не требует больших физических затрат. Там можно просто жить. Ходить, зарабатывать деньги, делать какие-то свои тренировочные восхождения, не затрачивать большой эмоциональной энергии, так как её надо беречь.
У нас была одна попытка, когда я был ещё совсем молодой, совершить зимнее восхождение на пик Ленина. Вот это было интересно. Реально интересно, потому что там в это время гребневой ураганный ветер, палатки закрепляешь на ледобурах, во льду на ледовых панцирях.
Это был очень полезный опыт. Даже тем, что мы не взошли. Мы были не готовы не столь физически, сколь морально, может, по снаряжению. Это была поздняя осень, но в горах уже давно была зима. Это восхождение мне больше понравилось.
Мы не добрались до верха, но оно по набору опыта, полезной информации и навыков оно было гораздо эффективней моего первого восхождения на пик Ленина, которое мы совершали летом. Это – совсем другое.
Я даже сторонник того, что иногда надо вообще перестать ходить в горы на какое-то время, хотя бы на полгода. Чтобы вообще забыть об этом, чтобы было желание, страшная тяга, жажда быстрее приехать и начать восхождение. Когда человек долго не пьёт, ему очень хочется сделать хотя бы глоток. Вот до такого состояния надо себя довести. Надо соблюдать индивидуальный баланс, нельзя перекушать.
Пик Ленина – это было первое и, думаю, последнее восхождение. Меня высотные восхождения никогда не прельщали. Ничего интересного в них нет. Что это за маршрут, когда не притрагиваешься рукой к горе, а идёшь ногами, ледорубом или лыжными палочками? Это немножко другой альпинизм, не тот, к которому мы с Павлом Шабалиным привыкли.
То, что было на К2 – вертикаль, хорошо. Что будет сейчас на К2? Там тоже есть два-три хороших скальных участка, где моё присутствие, надеюсь, будет полезно команде.
Учитывая это, важно замечать мелочи, очень мобильно и гибко прислушиваться к свому организму, чтобы не навредить, с одной стороны, и, с другой стороны, нужен какой-то баланс, внутреннее коллективное состояние – что весьма трудно объяснить.

– Вам ближе Северная стена Ак-су?
– Ак-су – замечательная гора. Северная стена Хан-Тенгри тоже невероятно красивая, интересная микстовая гора. Это скалы, запорошенные снегом и залитые, как сахаром, глазурью, тоненьким льдом.
С профессиональной точки зрения восхождение требует филигранной техники и интуитивного подхода к любой зацепке. Важно не просто пройти, а пройти безопасно.
Я категорически против восхождений, где надо подставляться, как у снайперов. Идти под висячими ледниками и т.д. Это всё глупости. Не для этого мы живём. Пройти именно что-то умное, решать, как шахматный этюд, где требуется суперпозиция мозга, интуиция, физическая кондиция. И прекрасно, когда это всё вместе работает.
Вот тогда – честная игра, хорошее восхождение. И пусть ты не взошёл на хорошую гору, но всё равно чувствуешь себя победителем. Гора дала тебе возможность, и ты всё сделал, чтобы на ней взойти. Но не взошёл, бывает…

– Вы сказали про шахматы.
– Очень люблю играть в шахматы. Рад, что у нас в команде есть Алексей Болотов, который тоже это любит и Валерий Шимало. У нас в лагере всегда шахматы на столе и мы с удовольствием этим занимаемся. Великолепный эликсир для мозга и хорошо отвлекает от прессинга.
Существует иногда пресс горы, есть такое понятие. Когда гора, независимо – смотришь или не смотришь на неё – оказывает на тебя психологический пресс. А шахматы помогают немножко отвлечься, окунуться в другой мир других фигур. Поэтому шахматы очень люблю.

– Кем вы работали по окончании университета??
– Первые десять лет своей трудовой деятельности работал в системе космоса. Фактически занимался космическим приборостроением.
Сначала это был мирный, исследовательский космос, а потом, когда началась фактическая война в космосе, я имею в виду между умами, гонка в космосе, тогда пришлось заниматься «космическими войнами». На бумаге, естественно. Это разработка чёрных ящиков для спутников, систем пассивной защиты космических аппаратов от воздействия вероятного противника и т.д.
Очень интересно работать в системе физики. Я узнал новый мир невесомости. Для меня это было незабываемо. Я знаком со многими космонавтами. Вместе с ними мы работаем в предгорьях Ташкента, где существует Международная аэрокосмическая школа, куда каждый год приглашаем одарённых и интересующихся космосом детей.
К нам приезжают космонавты со Звёздного городка. Практически все известные космонавты были у нас. Естественно, хорошо знаю тех, кто чаще был здесь, кто родился у нас – Володю Джанибекова, Шариджан Шарипов несколько раз приезжал, он тоже с этих мест.
Мы эту деятельность продолжаем. Аэрокосмическая школа действует до сих пор, более 15 лет. К нам приезжали команды с юга, наши русские курсанты.

– С наукой не порываете?
– Хотелось бы не порывать. Вроде, сейчас опять интерес к науке немножко повышается. Последние десять лет сложились так, что наука никому была не нужна. А сейчас чувствую – есть интерес и к нанотехнологиям, и к большой науке. Страна потеряла очень много оттого, что не обращала внимания на умственный потенциал страны.
Сколько умов уехало за рубеж, и прекрасно там работают! Я не нахожу в этом плане мотивации, не люблю менять регионы. Будем надеяться, что наши знания пригодятся нашей стране.

– Ваша тема кандидатской диссертации?
– Был такой институт космических исследований, очень давно, лет 25 назад. У меня была тема по космическому приборостроению, выращиванию, допустим, кристалла медного купороса в условиях невесомости. Это установки, которые работали на «Салюте-7».
Мы вместе с монголами ставили эту установку и проводили там эксперименты. Смотрели, как улучшается или не улучшается качество кристаллов, выпадающих из растворов, в условиях более идеальных, чем на земле. Когда нет гравитационной, капиллярной, тепловой и микро- конвекции. Это гасилось на этих аппаратах. Этому и была посвящена моя работа.
Не люблю писать об этом. Надо выставлять только ту информацию, которая для общего пользования. А что кандидат физико-математических наук, не кандидат – я и сам забыл об этом.
Если говорить о науке, то я – Заслуженный изобретатель СССР, имею многочисленные внедрённые изобретения.

– Это пригождается на восхождении?
– Само собой. Восхождение – это творчество. Банальные вещи, но это тоже творчество. Не просто тяжёлый физический труд, экстремальное выживание, как это показывают в фильмах «Искусственное выживание». Это творчество, а в команде – коллективное. Это важно. Без творчества никуда. Скучно…
Хочется пройти красиво, чтобы весь мир ахнул и сказал: «Да, молодцы!». Имею в виду профессиональный мир.
Потому что по-разному относятся к восхождению такого класса. После Западной стены были аплодисменты – ладно, но была и серьёзная критика: медленно, долго. Хотя, необоснованно. Внимательно прослушал и просмотрел все сообщения, публикации на эту тему. Были и неприятные высказывания. Наверное, они в чём-то правы… Но в чём-то – нет.

– Что необходимо человеку для совершения выдающихся восхождений?
– В первую очередь, это должен быть думающий, мыслящий человек. Это не накаченный мышцами спортсмен. Хотя, и такие есть среди альпинистов высокого класса.
Есть по большому счёту два вида альпинистов. Так называемые скоростники, которые бегают в альпийском стиле и показывают скоростные качества на стандартных маршрутах или чуть-чуть отклоняются от стандартного. Это одно направление, очень популярное сейчас.
А есть второе направление, оно началось давно, в Гималаях. Гималайский стиль, где приходится решать невероятные вещи, такие, как например, К2 зимой, или Восточная стена К2. Невероятные вещи! Вещи, которые трудно вообразить.
Там совсем другого характера люди. Там как раз торопиться не нужно. Нужно всё взвесить, подумать, оценить, и уже потом делать. Семь раз отмерить и один раз отрезать. Это умение мыслить, анализировать.
Очень важно: альпиниста, любого человека, занимающегося экстремальными видами, объединяет интуиция. Она на первом месте. Внутреннее состояние, когда чувствуешь, что вот это делать не нужно. И я этого не делаю. Никто из тех, кто меня знает хорошо, не просит объяснения. Потому что внутри что-то говорит об этом.
Когда-нибудь интуицию тоже объяснят. Если думать и поискать – какие-то микросигнальчики были и мозг, помимо зрения, по каким-то другим каналам получил информацию и принял решение, не сообщая мне об этом. Это и есть интуиция.
Также и альпинист, когда находится в ауре среди горы. Если что-то не так и не хочется, то у нас не принято обижаться или заставлять кого-то. Это высокая, утончённая интуиция. Это очень важно для альпиниста экстра-класса. Помимо прекрасного здоровья, хорошей физической подготовленности, выносливости.
Это, естественно, должен быть стайер по строению своих мышц. Это белые мышцы, а не красные, как говорят врачи – способность длительное время выполнять тяжёлую работу. Не важно, какая это работа – физическая или какая-то другая. Человек склонен выполнять такую работу.
Восхождение – это физическая работа изо дня в день, изо дня в день. Надо иметь устойчивую психику, которая не позволяет реагировать на каждое дуновение ветра, а пропускать что-то. Иметь, образно говоря, толстую психологическую шкуру.
Не говорю уже об этических нормах, порядочности, дружбе. «Друг, локоть» – как у Высоцкого. Это – само собой.
И уровень ответственности. Мы же понимаем, что за каждым восхождением колоссальный труд огромного количества людей. Это целая индустрия, которая работает для экстремальных видов спорта. Снаряжение, одежда. Фактически мы являемся остриём этого.
При всех прочих условиях надо помнить, что за тобой стоит страна, конкретные люди, которые посвятили жизнь этому. Хочется и их порадовать. Нельзя просто повернуть назад и сказать: «Ладно, в следующий раз».

– Ваши любимые исполнители?
– Юрий Визбор. Из бардов на первое место для себя ставлю его. А вообще, мне нравится русская эстрада.

– Ваши пожелания тем, кто любит горы и собирается в горы в Алтайском крае?
– Хочу пожелать одного: не бояться гор. Горы и природа существуют для того, чтобы общаться с ними. Природа нас обогащает, даёт нам больше, чем мы ей даём. Не надо её бояться.
Особенно это касается альпинистов и скалолазов. У мам, родителей при упоминании этих слов сразу возникает образ экстремала, который обязательно погибнет. Хотел бы, чтобы мы совместно с помощью СМИ изменили этот образ.
Время идёт очень быстро и альпинисты уже давно другие. К сожалению, по ТВ мы видим только трагедии, когда кто-то попал в лавину, столько-то человек погибло – уж так устроено ТВ.
А, по сути, жизнь немножко другая. В ней есть много положительного, в том числе и горах. Даже больше положительного. Иначе это давно бы в мире исчезло. Это странное занятие.
Ходите в горы, общайтесь с природой. Тем более, на Алтае. Алтайский край – удивительные горы, такая красивая, потрясающая природа. Моя мечта там походить. Мой брат живёт в Барнауле, и я мечтаю когда-нибудь попасть на Алтай и походить по этим чудесным, райским местам.

ссылка
Бахыт
Аватара пользователя
Miomoto
Разнузданный разрядник
 
Сообщения: 469
Зарегистрирован: 02 авг 2011, 12:31
Откуда: Алматы, Казахстан
Благодарил (а): 166 раз.
Поблагодарили: 181 раз.
Клуб: "Буревестник"

Re: Тухватуллин Ильяс Хамидович

Сообщение Miomoto » 15 ноя 2012, 00:15

К2 - необходимое послесловие.
Изображение
Эта гора стоит особняком среди всех остальных гигантов. Суровая и неприступная, она манит альпинистов всех мастей: и опытных мастеров и самоуверенных авантюристов, имея в своем ассортименте сюрпризы для каждого смельчака. Собираясь на К2, ты должен трезво оценивать свои силы и понимать, что это путешествие может стать последним в твоей жизни. Не стоит говорить, что восхождение на эту гору зимой – это прогулка, выходящая за рамки здравого смысла, и шанс уцелеть у восходителей ничтожно мал. Наверное, поэтому наша команда состояла только из девяти опытных альпинистов, и каждый пришел в команду, пройдя свой, часто непростой, извилистый путь. Мир альпинистов довольно мал, и мы знаем друг о друге многое, иногда больше, чем близкие и родные. Мы много скрываем от своих родных, оберегая их нервную систему. Да и вряд ли кто-то, кто не ходил в горы, в состоянии по-настоящему разобраться, что творится в наших душах. В горах мы расчитываем только на свой опыт и опыт товарища, идущего рядом. Да, да именно так: в первую очередь на себя, а уж потом на локоть друга. Потому что никто не знает меня лучше, чем я сам. И вся ответственность за принятые мной решения лежит только на мне. Такова реальность. Хорошо, когда рядом с тобой есть кто- то, с кем можно поделиться своими мыслями или чувствами, и можно считать, что тебе повезло, если рядом тот, кто не только умеет слушать, но и в состоянии услышать тебя. Это здорово и в обычной жизни, и это означает, что тебе повезло. Про такие взаимоотношения можно смело сказать, что рядом настоящий друг. Но это большая редкость даже внизу, например, в отношениях между мужчиной и женщиной в семье или между родителями и детьми. В горах такие отношения встречаются чаще: людей сближает общее увлечение, чувство опасности, перенесенные вместе трудности. Этим объясняется дружба, например, среди «афганцев». К чему все эти рассуждения? Хотелось бы через их призму разобраться в том, что же стало причиной гибели одного из членов команды, какова цепь событий, приведшая к трагедии, как случилось, что не уберегли и могли ли уберечь товарища по команде?

Мы знали Витальку с 2007 года. Привел его в команду давний партнер по связке – Глеб. Мы знали об их восхождениях на пик Победы. На нас Виталий произвел тогда приятное впечатление: веселый, приветливый, с чувством юмора, достаточно глубокий человек, хоть и был он несколько замкнутый, но всё же свой парень. На все у него было собственное мнение и, несмотря на то, что был новичком в команде, он не робел перед ветеранами. Чувствовалось, что Глеб его опекает и где-то даже оберегает от излишнего рвения на маршруте.
Мы все знали друг друга хорошо по прошлым экспедициям. Знали и о сложностях, возникавших у Витальки в прошлых экспедициях, но о них никто не говорил. Как-то при спуске с вершины он шел очень медленно, и его группе пришлось поволноваться, дожидаясь его до поздней ночи в верхнем лагере. Погода в тот день была ветреная, и все посчитали поздний спуск Виталика скорее случайностью, чем закономерностью. Поэтому при появлении в этом году Виталика в команде никто и не вспомнил о том давнем эпизоде.

Его решение участвовать в этой экспедиции было непростым. Мы не знали всего, но о многом догадывались. Знали, что ему пришлось перешагнуть через ультимативное заявление его давнего напарника по связке: «или он или К2». Глеб рассчитывал, что Виталик поедет с ним весной в Гималаи, и был расстроен его решением участвовать в зимней экспедиции на К2. Знали, что на работе его отпустили со скрипом, да и родители в этот раз очень уж настойчиво пытались его отговорить. Но он принял решение, и остановить его они не смогли. Он преодолел все преграды и влился в наши ряды.
По пути к нашей цели, уже в Пакистане у него что-то случилось с желудком. В Исламабаде мы жили в одном с ним номере. Я имел возможность наблюдать за ним, и обратил внимание, что он был полон энергии, по утрам занимался йогой, подолгу стоял на голове, принимал какие-то таблетки. Видимо это были витамины или БАДы. У каждого из нас есть свои любимые таблетки. Но когда мы прибыли в Скарду, выяснилось что у Витальки растройство желудка и его попросту «несет». Это никого не удивило, потому что такое довольно часто случается в экспедициях. Смена пищи и воды может вызывать такую реакцию организма. Доктор, тем не менее, назначил ему антибиотики, и Виталик их регулярно принимал. На его поведении плохое самочувствие никак не отразилось: он был как всегда активен, по утрам совершал вылазки на близлежащие горы. Он даже заранее закупил кучу подарков для друзей, обегав все сувенирные лавчонки в Скарду. Настало время залета на ледник, и в последний день года, последним рейсом Виталик прилетел, выпрыгнул из вертолета и присоединился к команде. Желудок по прежнему его беспокоил, но он не подавал виду и работал наравне со всеми. На наши вопросы о самочувствии отвечал: «Все нормально, иду на поправку».

Экспедиция набирала обороты, мы все сделали по несколько выходов наверх для акклиматизации, Виталька – тоже. Где-то в начале января мы с радостью узнали, что наконец-то его желудок пришел в норму. Правда, к тому времени мы все уже хлебнули морозного воздуха и многие покашливали, в том числе и Виталик. Поэтому это никого не встревожило. Но когда у него вдруг поднялась температура до 39 градусов и продержалась три дня, мы забили тревогу. Позвонили в Скарду руководителю команды с предложением эвакуировать Витальку вертолетом, который будет забрасывать оставшуюся часть группы операторов. Температура вернулась в норму на следующий день, и по решительному настоянию самого Виталика он остался с нами. Больше таких рецидивов у него не наблюдалось. Все как будто пошло на поправку. Мы понимали, что он находится в психологической западне, которую сам себе и создал: несмотря на разлад с партнером, возможные проблемы в семье и на работе, он решился пойти в горы и уже не мог отступиться от своей цели. Он должен был доказать им правильность своего решения и не мог покинуть экспедицию, так и не начав по-настоящему работать. Мы все принимали это в расчёт, но в таких вопросах последнее, решающее слово, всегда остается за врачом. Врач, осмотрев Виталика, пришел к выводу: состояние позволяет оставить его в лагере, в крайнем случае, всегда можно вызвать вертолет.

Пока Виталька лечился, команда успела подняться выше. И чтобы как-то войти в режим своей группы, он попросил подняться в первый лагерь, а заодно забросить туда медицинский кислород и маску. И он совершил выход в первый лагерь, заночевал там и возвратился на базу. Настроение у него было хорошее, он дал восторженное интервью, и все это обнадежило всех: «Слава Богу, Виталька начинает выздоравливать!». Хотя вид у него к тому времени сильно изменился: черты лица заострились, он меньше улыбался, немного замкнулся и большую часть времени на базе проводил за компьютером. Эта ситуация тоже никого не удивила – все мы к тому времени подустали, нас сильно потрепал ветер, и вид у всех был далеко не свежий. К тому же, мы начали понимать масштабность задачи, столкнулись с неожиданными трудностями и были озабочены мыслями: как разрулить ситуацию? В эти моменты на Витальку стали находить переживания за сына, которого он сильно любил, но разрыв с женой и её отъезд с сыном в Германию лишил его возможности быть рядом с сыном. И даже Гора не могла отвлечь его от грустных мыслей.

Весь январь погода не давала нам спокойно трудиться, и прежде всего ветер, очень сильный ветер. Но потихоньку мы втянулись в работу, привыкли к пронизывающему холоду, и шаг за шагом преодолевали высоту. Были установлены два высотных лагеря, мы подбирались к третьему, на высоте 7200 метров. Группа за группой уходила вверх, подтаскивая снаряжение, провешивая веревки. Наступил черед выхода группы, в которую входил Виталька. Наша группа должна была выходить следом. По радиосвязи мы знали, что ребята переночевали в первом лагере, затем во втором и на третий день вышли на высоту 7000 метров. Виталька был с группой и нес совсем немного груза. Товарищи его оберегали, учитывая его состояние. В тот же день группа начала спуск вниз, а мы стали подниматься ей на замену. Я встретил ребят на перилах между первым и вторым лагерем. Спускались Валера и Коля, Виталика с ними не было. Тут же я спросил: « Где Виталька?». «Идет следом, чуть выше, у него есть рация, мы постоянно на приеме», - был ответ. Для спортсменов такого уровня спуск поодиночке – это нормально: каждый идет в своем, комфортном для него темпе. В получасе подъема выше по склону встречаю Виталика. Жестами приветствуем друг друга - ветер сильно мешает говорить. «Как дела?», - жестикулирую я. «OK»,- отвечает он, тоже жестом. Я ухожу дальше вверх, нужно успеть добраться до второго лагеря и сделать площадку под палатку. За мной следом шел Вадька. Он тоже перекинулся с Виталькой жестами. Позже Вадик сообщил, что заметил отсутствие у Виталика на правой руке варежки. Для справки: на этих высотах мы работаем в перчатках, а поверх них одеваем рукавицы, иначе можно поморозиться. Тогда Вадик предложил Витальке варежки, но тот жестом показал на рюкзак, что могло значить: «У меня в рюкзаке есть запасные». Еще через полчаса Витальку встретил Андрей. Андрея насторожил медленный спуск Виталика. На вопрос: «Что случилось?», Виталька опять знаком показал: «Все нормально».

Поднявшись во второй лагерь, на вечерней связи мы узнали, что Виталька остался ночевать в первом лагере. Новость нехорошая, но нас успокаивало то, что в первом лагере было все необходимое для комфортной ночевки: горелки, еда, был даже аварийный кислород, которым Виталька мог воспользоваться в случае необходимости. Утром мы ушли наверх с твердым намерением установить третий лагерь на 7200 метров. Но нам это сделать не удалось – не нашли безопасного места и пришлось принимать решение о спуске на базу.

Поздно вечером мы достигли базы и узнали, что накануне Виталька с большим трудом с помощью ребят спустился вниз. У него были сильно поморожены пальцы рук, голос практически отсутствовал. Наутро был вызван аварийный вертолёт. Такая обстановка уже была две недели назад: сильно обморозился Володя и был эвакуирован вертолетом. Ситуация не казалась угрожающей. Но судьба распорядилась иначе. Погода стояла ужасная, дул сильный ветер, было облачно. Вертолет в такую погоду не летает. Оставалось только ждать. Доктор не отходил от Виталика, постоянно контролируя его состояние. На следующее утро Виталик сам встал и сходил в туалет. Конечно, он был очень слаб. Мы полагали, что нужно время для того, чтобы он пришел в себя. Но прошел день, а ему не становилось лучше, он не принимал пищу, с трудом сделал несколько глотков воды. На следующий день доктор принял решение дать ему кислород, который должен был помочь. Но облегчения и кислород не принес. Состояние больного стало ухудшаться. Появилась сильная одышка, он уже не мог вставать, и ему было больно лежать на спине. Мы понимали, что начинается отек легких, доктор делал капельницу за капельницей, пытаясь поддержать организм больного. Мы молились на погоду, постоянно тормошили людей в Скарду и просили при первой же возможности выслать вертолет. Было поднято на ноги наше посольство в Исламабаде, но все было тщетно. Погода перекрыла дорогу назад. Прогнозы не обещали ничего хорошего на ближайшие дни. Вся команда по очереди дежурила рядом с Виталиком, помогая ему глотнуть воды, поудобнее сесть, поправить кислородную трубку. Мы разговаривали с ним, он в ответ кивал и до последнего мгновения был в сознании, наверное, надеялся на лучшее, как и все мы. Он ушел из жизни утром, тихо и незаметно. Казалось, что просто заснул. Слезы лились из наших глаз, мы многое видели в горах, нас трудно чем-то расстроить, но когда у тебя на глазах умирает товарищ – это шок. Это умирает часть тебя.

Кто же виноват в случившемся? Можно ли было предотвратить трагедию? Кто виноват в том, что мы выбираем горы? Кто виноват, что есть горы? Вопросы, вопросы, вопросы... Есть только один Судья, который знает все. Только Ему дано право судить об этом.

Март 2012
ссылка
Хроника зимней экспедиции на К2
Бахыт
Аватара пользователя
Miomoto
Разнузданный разрядник
 
Сообщения: 469
Зарегистрирован: 02 авг 2011, 12:31
Откуда: Алматы, Казахстан
Благодарил (а): 166 раз.
Поблагодарили: 181 раз.
Клуб: "Буревестник"

Re: Тухватуллин Ильяс Хамидович

Сообщение IKS » 15 ноя 2012, 13:11

Cегодня сорок дней ...
ХОЧУ - ЗНАЧИТ МОГУ!
Аватара пользователя
IKS
КМС по флуду
 
Сообщения: 911
Зарегистрирован: 23 фев 2011, 13:18
Откуда: Ташкент
Благодарил (а): 558 раз.
Поблагодарили: 469 раз.
Клуб: "Буревестник"

Re: Тухватуллин Ильяс Хамидович

Сообщение Miomoto » 15 ноя 2012, 18:33

IKS писал(а):Cегодня сорок дней ...


я наверное почувствовал. вчера ночью читал статьи и информацию. даже не догадывался об этом.
Бахыт
Аватара пользователя
Miomoto
Разнузданный разрядник
 
Сообщения: 469
Зарегистрирован: 02 авг 2011, 12:31
Откуда: Алматы, Казахстан
Благодарил (а): 166 раз.
Поблагодарили: 181 раз.
Клуб: "Буревестник"

Re: Тухватуллин Ильяс Хамидович

Сообщение IvanKo » 14 май 2013, 12:49

9 мая в память была установлена табличка на гроте в Чимгане.
Кто-то любит горы кокоса,а я люблю горы чимгана! Кто-то любит море таблеток,а я люблю море...просто море!!!!
Аватара пользователя
IvanKo
Разнузданный разрядник
 
Сообщения: 430
Зарегистрирован: 21 фев 2011, 17:08
Откуда: Ташкент
Благодарил (а): 50 раз.
Поблагодарили: 77 раз.
Клуб: "Буревестник"


Вернуться в Личности

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1